May 23rd, 2007

Lächeln

(no subject)

На днях столкнулась на остановке с бывшей однокурсницей. Я училась на немецком отделении, она на английском, были какие-то общие подруги, вместе ходили на лекции, пару раз она мне помогала с английским, а я ей с немецким, по паре раз были друг у друга дома, но близко никогда не общались. После окончания института виделись раза три, наверное – все-таки в одном городе живем. Радостная улыбка, привет, как жизнь, сколько лет-сколько зим… и тут буквально за минуту я узнаю, что она: выучила французский, получила второе образование, какое-то время работала в администрации области, дважды была в командировке во Франции, уволилась из администрации, потому что не понравилось отношение, сейчас работает в международной фирме, а как я?
А я что, я последние четыре года на одном месте, работа не крутая, но мне нравится, вообще все нормально, ничего нового.
Ага, мне нравится работа? А зарплата как? Столько есть? Нет? А столько? Ага, а к вам устроиться как?
Ок, телефон и имя девушки, отвечающей за набор персонала, не являются коммерческой тайной, и я даже помню то и другое наизусть. Конечно, могу продиктовать, мне не трудно.
Что, вот так просто позвонить? Может быть, будет лучше, если я сначала подойду, замолвлю словечко, узнаю, что и как?
Вот это меня умиляет. Искренне. Ну какое словечко, люди добрые? Я – рядовой сотрудник, нас таких – несколько сотен, мое словечко в этом отношении официально ни для кого ничего не значит. Но даже если… даже если неофициально я не то, чтобы близко дружу, но нахожусь во вполне приятельских отношениях с девушками из отдела кадров, и мое словечко повлияет хотя бы на место резюме в стопке ему подобных (не факт, но вдруг?) – как это словечко должно выглядеть? Что я могу сказать о человеке, которого за последние восемь лет видела максимум четыре раза и все четыре раза случайно и мельком? О котором по большому счету вообще ничего не знаю – даже насчет фамилии не уверена? Объяснила, что лучше будет ей просто позвонить по телефону, который я дала, там все расскажут – а тут как раз мой автобус подъехал.
Так нет, она сегодня вечером позвонила мне домой, перечислила предложенные ей должности, потребовала рассказа о том, что из себя представляет каждая, не занимала ли я когда-нибудь какую-нибудь из них, а если нет, то какие занимала, какие еще должности есть вообще на фирме, как бы ей сделать так, чтобы у нее было сколько-нибудь человек подчиненных и будет ли у нее отдельный кабинет… я понимаю, что если переходишь на новую работу, хочется знать, что там к чему, но какие-то странные для меня вопросы, а те, что заинтересовали бы меня, наоборот, остались за кадром. Нет, я решительно не понимаю некоторых представителей человечества. Что не мешает мне тихо фигеть от их непосредственности.
Кстати, я не могу внятно объяснить, чем занимаюсь, не только бабушке, но и бывшим однокурсницам.
Lächeln

(no subject)

Сегодня Милан играет с Ливерпулем.
Это – первый в моей жизни футбольный матч, о котором я знаю, что он будет, и результаты которого меня до глубины души интересуют. Нет, смотреть не собираюсь. Нет, ни за кого не болею. Просто с нетерпением жду результата.
Мой папа к футболу был равнодушен абсолютно. Не смотрел, не болел, не интересовался. Брат – тоже равнодушен. Дядя, оба дедушки – может быть, смотрели время от времени, но среди моих детских воспоминаний ничего подобного нет. Мои мужчины – может быть, кто-то и был болельщиком, но явно не заострял на этом внимания. Другими словами, до недавнего времени существование в мире такого явления, как футбол, касалось меня чуть меньше, чем существование темных пятен на солнце. И тут меня угораздило перевестись в мой теперешний отдел.
Вот скажите, с точки зрения теории вероятности каков шанс, что две молодые, красивые, очаровательные и ужасно милые фанатичные футбольные болельщицы совершенно случайно окажутся сотрудницами одного и того же отдела, в котором всего-то 15 человек? Хорошо еще, что их вкусы совпадают, а то было бы страшно. Девочки болеют за итальянцев. Вот уже неделю над столом висит флаг Италии в натуральную величину, гимн болельщиков миланской команды в обязательном порядке прослушал весь отдел, а я даже прониклась настроением и притащила им белый и зеленый карандаши для глаз и красный для губ, чтобы было чем нарисовать флаги на лицах. Они обсудили все заранее и решили, что пойдут болеть в какой-нибудь спортивный бар, взяв с собой для защиты от злобных болельщиков Ливерпуля ребят из офиса. И тут обнаружилось страшное.
Мужчины-болельщики нашего офиса болеют за Ливерпуль. Они облили презрением девчачий итальянский флаг. Они посмеялись над идеей раскрасить лица. Они скачали несколько десятков гимнов болельщиков Ливерпуля, распечатали слова и приготовились петь. Они нацелились надеть красные футболки. Они смакуют историю о том, как Милан уже играл с Ливерпулем – и проиграл.
Вот уже неделю я наблюдаю за словесными дуэлями, гневными взглядами и прочими игрищами – я в восторге. Настоящий холи вор в реале – такое не так уж часто показывают. Все вежливы, все остаются друзьями – и все постоянно друг друга подкалывают. Да еще и девочки – очень хороши и очень ехидны, ах, как это распаляет.
Сегодня вся эта компания – мальчики и девочки – все вместе пошли в спортивный бар. Завтра кто-то придет на работу гордый и счастливый, кто-то – пристыженный и расстроенный. Честно говоря, я так и не решила, какой вариант меня устроит больше: они все такие хорошие. Но – ах, с каким нетерпением я жду продолжение спектакля.