November 28th, 2011

Hand

(no subject)

Я очень не люблю спать в пижаме. И прямо вот совсем не люблю спать в носках. Поэтому, когда я обнаруживаю, что под одеялом холодно и, особенно, что у меня отчаянно мерзнут ноги, я долго отказываюсь принимать неизбежное, а вместо этого верчусь в постели, пытаясь как-нибудь так свить гнездо и как-нибудь так свернуться калачиком, чтобы все-таки согреться без крайних мер. Но потом все-таки сдаюсь, надеваю розовую фланелевую пижаму и пушистые полосатые носки с пальцами, укладываюсь обратно, пару минут наслаждаюсь ощущением тепла и тем, что можно не сворачиваться, а наоборот, выпрямиться. А потом начинаю опять вертеться и устраиваться, потому что мне непривычно, и неудобно, и носки. А когда, наконец, засыпаю, сплю тревожно и снится мне всякое странное: тело и во сне чувствует, что на нем пижама и, особенно, носки, а подсознание считает, что раз я заснула в одежде, значит, что-то тут не так.
Сегодня вот проснулась от того, что кто-то громко и отчетливо сказал мне прямо в ухо: "Я тебя люблю". Проснулась, открыла глаза - темно, тихо. Из соседской комнаты ни шороха, на телефоне пять утра. И под кровать не заглянуть, потому что сплю на матрасе.
Надеюсь, что мне это все-таки приснилось, потому что мысль, что в меня влюбился домовой-извращенец, не нашедший для нежных признаний более подходящего времени, чем пять утра понедельника, не греет совсем.
Hand

(no subject)

А еще на выходных у меня приключился приступ кулинаризма. Приступами кулинаризма я называю бывающее у меня легкое помутнение сознания, когда мне кажется совершенно необходимым прямо сейчас, немедленно, приготовить какое-нибудь блюдо или несколько. Самый тяжелый случай был, безусловно, когда я на свой день рождения испекла с десяток сортов печенья плюс эклеры, но были, например, ситуации, когда я в два часа ночи сидела на кухне, аккуратно сворачивала долму, складывала ее по пакетикам и засовывала пакетики в морозилку. Или лепила вареники с картошкой и тоже отправляла в морозилку - приступы кулинаризма никак не соотносятся с тем, хочу ли я сама съесть то блюдо, которое мне кажется необходимым приготовить или, например, есть ли у меня под рукой хоть кто-нибудь, кого можно было бы прямо сейчас приготовленным накормить.

Утром субботы я проснулась с ощущением, что мне надо пойти на кухню, выгрести из углов холодильника завалявшиеся там остатки всяких овощей - ломтик бледной тыквы, половинку очень крупной морковки, луковицу, половинку корня сельдерея, несколько картофелин - натереть их все на крупной терке, отжать лишний сок, добавить яйцо, муку, чеснок, соль, мускатный орех и приготовить подобие драников. В субботу я откисала от прошедших на неделе переговоров, мне было устало и лениво, я себя уговаривала, что овощи это, конечно, полезно, но овощи, жареные в большом количестве масла это наоборот, вредно, что мне совсем не хочется драников и вообще. И всю субботу я заходила на кухню, открывала холодильник и грустно смотрела на лежащие там овощи. Или открывала шкафчик с посудой и бережно брала в руки терку. Ближе к полуночи кулинарный зуд стал практически невыносимым, я уже почти пошла готовить, но усилием воли уложила себя спать.

А в воскресенье утром я, не повалявшись в постели, не почитав интернет и даже не умывшись кинулась на кухню, схватила ломтик бледной тыквы, и половинку очень крупной морковки, и луковицу, и половинку корня сельдерея, и четыре картофелины, и нож, и терку, и разделочную доску, и стала все мыть, и чистить, и тереть, и у меня получилась ОГРОМНАЯ бадья теста... и я, наконец, окончательно проснулась и задумалась, что же дальше. И тут мне позвонил друг и спросил, не хочу ли я приехать в гости. А я задала встречный вопрос - ест ли он драники, потому что у меня как бы немного стихийное бедствие.

Как легко заметить, у меня понедельник и нет документов на перевод.