Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Hut

(no subject)

Вчера выходила погулять - вокруг квартала, пара соседних дворов, ничего особенного - даже на дневную норму шагов не набирается. Месяца полтора я сидела дома совсем безвылазно, но когда поняла, что мне постепенно становится некомфортно от мысли о том, чтобы оказаться за пределами квартиры, решила, что иногда надо все-таки выходить, отрастить себе в карантине агорафобию - так себе сценарий.

Это очень странное переживание: от долгого сиденья в квартире на шестнадцатом этаже постепенно закрадывается ощущение, что я сижу где-то в высокой башне над миром, а мир, может быть, уже вовсе перестал существовать - хорошо, мой двор и кусочек соседнего, которые я могу разглядеть в окно, вроде бы, еще есть, но все остальное, то, что загораживают соседние дома, вполне возможно уже давно исчезло. Лангольеры его съели. Или не лангольеры, но не может же быть, чтобы весь мир настолько изменился, и при этом остался прежним. Выходишь на улицу как в открытый космос - а там все на своих местах.

Сирень цветет - мне повезло, тут во дворах очень много сирени, даже разных сортов. Яблони и тюльпаны доцветают. Зацвели ирисы, рябина и боярышник, зацветают каштаны. Сирень под дождем почти не пахнет, а вот запах цветущего боярышника - тяжелый и какой-то животный - доносится даже когда просто проходишь мимо, даже через маску. Тут рядом есть дом - обычный типовой жилой дом, по периметру на несколько метров густо обсаженный самыми разными цветами, он мне не по пути вообще никуда, но летом я время от времени к нему подхожу полюбоваться, вот и вчера подошла - красиво.

Проходила мимо работающих газонокосилок. Очень жалко одуванчики и все остальное буйное разнотравье, и звук газонокосилки страшно раздражает, но как же я люблю запах свежескошенной травы.

Ношение маски у меня не вызывает никаких эмоций, разве что очки запотевают, неудобно, а так - надо, значит надо. Нет, в самом-самом начале, когда я вовсе никуда не выходила, мне казалось, ну как это, показаться на людях в маске, это же будет выглядеть смешно, и неловко. Помню, когда я впервые оказалась на заводе, мне так же не хотелось надевать каску - показалось чем-то нелепым и несколько стыдным. И мысли движутся в основном в сторону: "Они тут поднимают стотонные плиты, если такая на меня упадет, какая разница, в каске я или нет?" Но как-то достаточно быстро понимаешь, что вот здесь норма выглядит вот так, и правила люди придумали не совсем уж на пустом месте, и ну вот честное слово, лучше целый год проходить по цеху в каске, и нигде ничего не упадет, чем один раз оказаться без каски, когда кто-то все-таки что-то уронит. Так и тут - если есть возможность пусть ненамного, но снизить вероятность заразиться, очень странно ей не пользоваться из-за детских капризов. Впрочем, мне не надо носить маску много часов подряд или, например, на жаре, может быть, при таком раскладе она бы меня начала раздражать. Но меня, например, раздражает примерно любая зимняя одежда, но что ж теперь. Хорошо иметь гибкую психику, вот что.
2019

(no subject)

Продолжаю передачу по заявкам: "По волнам моей памяти".

Когда наконец построили оставшиеся три стены и положили на них крышу, крышу каким-то образом положили не той стороной. Не спрашивайте, как это вышло - я не знаю. Как-то смогли. Потом заметили, что кладут не той стороной, и переложили правильно. Нет, ну а что, вот вы сколько раз поворачиваете флешку, прежде, чем получается ее вставить? А они что, не люди? А что от первой попытки в крыше остались отверстия - ну и подумаешь. Цех большой, дырочки крохотные, ничего не будет. Что вообще может случиться плохого от того, что в крыше есть несколько небольших отверстий?

Первое время отверстия в крыше были заметны только по проходящим через них лучам солнца. В цеху не то, чтобы прямо вот полумрак, но заметно темнее, чем на улице. И лучи. Поднимаешь голову - а над тобой как будто звездное небо (а внутри, значит, как будто еще что-то по Канту). Я сама не видела, честно говоря, мне Марина рассказывала, отдельно высказываясь в том духе, что очень лично ей интересно, что будет, когда начнутся дожди.

А потом начались дожди.

В какой-то момент русский руководитель проекта получил от немецкого руководителя проекта письмо о том, что шеф-монтажники отказываются работать в таких условиях, даже и ладно бы, что на голову с потолка льет как из шланга, но ведь все железяки проржавеют, нельзя же так. Вы нас спрашивали, какие нам нужны условия, мы вам ответили - сухой цех, вы нам обещали сухой цех - и где? Вы зачем нам душу вытрясали, требуя назвать точную цифру влажности? Какая бы там ни была цифра, вот это - не оно. Ну или не так подробно, не помню.

Русское начальство немедленно потребовало провести телеконференцию с немецким начальством, чтобы выяснить, а что, собственно, происходит. Андреас еще раз сказал, что шеф-монтажники отказываются работать под дождем. Русский руководитель проекта смотрит на главного инженера, смотрит чуть ли не в окно, хлопает глазами, и переспрашивает: "Какой еще дождь?" Андреас рассказывает подробно, что в цеху в крыше дыры, когда идет дождь, он идет и в цеху тоже, причем особо крупное скопление дыр - как раз над тем местом, где ведутся монтажные работы.

Русское начальство на это возражает, что да ладно, не надо преувеличивать, нет там никакого дождя в цеху, ну, может, капнуло где-то пару раз, зачем из-за этого устраивать целое представление. Немец настаивает, что не пару раз капнуло, а льет ручьями и струями. А если вы не в курсе - может быть, ваши подчиненные, которые на месте, не сочли необходимым вас проинформировать - я вам прямо сейчас выслал видео, которое мне прислали мои подчиненные на месте. Ну если уж так вышло, что я в Германии знаю о происходящем больше, чем вы в Москве. Честно, я так и не знаю, русское начальство пыталось сделать вид, что да ладно, ничего там не происходит, или его серьезно не держали в курсе дела. И отдельным пунктом я не знаю, что хуже, и что выставляет его бОльшим идиотом.

Скачиваем видео. На видео дождь. Внутри цеха. Очень красиво смотрится, так-то. На этом беседу пришлось как-то очень быстро скомкать. Крышу в результате как-то починили, но я честно не помню, сколько на это ушло времени, и уезжали ли на это время немцы. Как именно чинили, тоже не знаю. Как я уже говорила - я в основном сидела в московском офисе.
2019

(no subject)

Тогдашний немецкий руководитель проекта как-то мне пожаловался, что во время приездов в Москву никогда не успевает купить сигареты, а он хотел бы купить блок, потому что в России же дешевле. Я ответила в том духе, что эх, если бы ты только знал в Москве кого-нибудь, кого можно попросить купить тебе сигареты. Он спросил, что я хочу в замен. С тех пор каждая встреча в Москве начиналась так: я встречаю немцев на проходной, формально приветствую, провожаю в переговорную, спрашиваю, хотят ли они чаю или кофе, после этого мы с Андреасом молча протягиваем друг другу через стол непрозрачные пакеты. В моем сигареты, в его - бутылка вина. После этого каждый прячет свою добычу, и я звоню своему начальству сказать, что гости на месте, можем начинать. Немецкое большое начальство, тоже иногда присутствовавшее на совещаниях, было в курсе происходящего и ржало над нами в голос, если бы узнало мое, думаю, мне за связь с врагом оторвали бы голову.

***

По договору часть документов должна была поставляться на русском. Когда пришло время их поставлять, немцы задумались, не знают ли они кого-то, кто мог бы их перевести. Так у меня появилась приятная подработка. Причем если у меня не было работы на собственно работе, все эти документы я переводила прямо на рабочем месте. Если бы начальство знало, думаю, тут бы меня и уволили. Но начальство не знало, и периодически подбегало ко мне со словами: "Надо срочно (СРОЧНО) позвонить немцам, спросить, когда наконец уже они нам пришлют инструкцию!" Думаю про себя: "Во-первых, я тебе на этот вопрос могу ответить лучше, чем немцы, во-вторых, из-за того, что ты меня отвлекаешь от перевода именно этой самой инструкции - теперь на полчаса позже". Но ничего не говорю, звоню: "Андреас, меня спрашивают, когда вы пришлете документы. - Элена, когда мы пришлем документы? - Завтра вечером. Как сам? - Я норм, а ты? - Да ничего, не жалуюсь. Ну пока, хорошего дня. - Ага, и тебе". Вешаю трубку, говорю: "Обещали к завтрашнему вечеру".

***

Перед прибытием оборудования на площадку (я не знаю, почему, но завод всегда называют площадкой) русские съели немцам мозг, вылизали изнутри череп, и костный мозг тоже высосали вопросами об условиях хранения. А там стандартные условия: "Комнатная температура, чистое сухое помещение". Нет, это недостаточно точно. Какая именно температура? А если на градус меньше? А если на градус больше? А чистое - это насколько чистое? А какая именно влажность? А если все оборудование (оно же здоровенное) не поместится в такой склад, может быть, что-то можно хранить в каких-то более суровых условиях? А нет ли чего-то хрупкого и чувствительного, что наоборот, надо хранить как-то более бережно? А вот оно у вас для перевозки упаковано - если его не распаковывать, его нельзя поставить в склад с другими условиями? Нет, все-таки, а сколько пылинок на кубометр воздуха вы считаете чистым помещением? И переписывались об этом, и по телефону говорили, и на совещаниях часами обсуждали. И все это на эмоциях: "Что значит, они не понимают, зачем нам такая точность? Нет, пусть расскажут!"

И вот оборудование поставили, и разместили где-то на складе. А спустя какое-то время немецкие шеф-монтажники приехали на него посмотреть. И увидели распределительные шкафы (электрооборудование, хрупкое, восприимчивое к условиям окружающей среды, особенно к воде) стоящими на улице, по колено в мартовском снегу, под задорным мартовским же дождем.

У них, в общем-то, был только один вопрос: "А вот эти разговоры о количестве пылинок на кубометр воздуха - они были зачем?"

***

То же самое с условиям для начала монтажа оборудования. Степерь строительной готовности, температура в цеху, влажность, чистота, освещение, что нужно, что не нужно, что строго, что можно варьировать, бесконечные разговоры и уточнения, стандартные документы нам недостаточно подробные, больше информации, еще больше информации. "Недостаточно информации" как лозунг всего проекта. И вот дают отмашку, что все готово, приезжайте, начинайте монтировать. Шеф-монтажники приезжают, и видят поляну. С ромашками, клевером и цикорием. Очень красиво. Спрашивают, а где, извините, цех. Нам монтировать оборудование - где? Им показывают яму под фундамент и горы песка, говорят, вот. Вот тут все с минуты на минуту будет. А вы пока приступайте. Немцы от происходящего приходят в такое изумление, что и правда пытаются приступить. Распаковывают какие-то трубы, начинают очищать их от солидола, в это время порывом ветра приносит некоторое количество песка, и он, конечно, тут же налипает на солидол. А это гидравлическое оборудование, там прямо вот совсем нельзя, чтобы в трубах песок. Начинают отскребать песок. В это время начинается дождь. Ржавчина в трубах тоже совсем не нужна, поэтому их срочно обратно упаковывают. Дождь прошел, разворачивают пленку, ветер, песок, начали соскребать песок - начался дождь. В общем, поваландались так какое-то время, в качестве музыкального сопровождения слушая заверения, что цех будет вот-вот, с минуты на минуту, собрались и уехали.

Тут же, конечно, срочно собрали совещание на высшем уровне, чтобы об этом поговорить. Да, здание цеха еще не построено, а чё такова? Что ли они правда не могут без этого начать? А чё нервные все такие? Ну хорошо, приезжайте через неделю или около того, все будет. Кстати, а что конкретно вам все-таки надо?

Андреас отвечает, что как минимум, как абсолютный минимум, у здания должны быть стены. Я переспрашиваю: "Только стены? Крыша не нужна?" Андреас смотрит на меня устало, говорит, что любой сколько-то вменяемый человек должен понимать, что нужны стены И крыша. Я высказываюсь в том духе, что он что ли первый день в проекте, но перевожу как есть, про стены. Тут же господа предлагают занести в протокол, что нужны стены, а кровельные работы будут вестись параллельно с монтажом оборудования.

Все обсудили, все уточнили, обо всем договорились, спустя неделю приходит отмашка, что все готово, приезжайте, приступайте к работе. Немцы приезжают. Видят лужайку с ромашками, клевером и цикорием, а посреди нее - одну, очень одинокую стену.
2019

(no subject)

Я тут с изумлением обнаружила, что, оказывается, не записывала многие истории времен моего первого проекта (тэг "работа и другие маленькие радости"). Видимо, тогда я проявляла лояльность к работодателю и не хотела выкладывать на бублику что-то компрометирующее. Но тому уж скоро лет десять, завод благополучно построен и работает, чего бы не записать.

До того, как я ударюсь в воспоминания, я хочу пояснить пару вещей. Почему-то большинство людей услышав, что у немцев какой-то проект на постсоветском пространстве, думают, что это немцы тут что-то строят, так что все русские у них по умолчанию подчиненные, и мне советуют, например, если русские делают что-то не то, пожаловаться немцам. На самом деле все наоборот. Кто-нибудь в России или Казахстане решает построить новый завод, или расширить старый, и заказывает оборудование для него в Германии. Почему в Германии? Потому что тяжелое машиностроение вообще очень небольшой рынок, и легко может оказаться, что все поставщики нужного оборудования - немцы.  Все два. Так вот, мои немцы - как раз поставщики оборудования, так что пожаловаться-то я им могу, но максимум, что они мне ответят: "Да не говори, нас они тоже задолбали".

В том моем проекте я практически в первый, и надеюсь, что в последний раз работала на русских. После того, как я уволилась, те самые "мои" немцы захотели продолжить со мной сотрудничество, так что сейчас я фрилансер, но с постоянным крупным заказчиком.

Оборудование, которое производят мои немцы - ни разу не серийное производство. Для серийного производства - да, но само по себе штучное. Сначала долго обсуждается, какие у него должны быть характеристики, потом пару лет его только разрабатывают, и только потом отправляют заказчику. А т.к. это оборудование - не швейная машинка, а дура размером с многоэтажный дом, еще на десять метров уходящая в фундамент, его поставляют разобранным, и собирают уже на месте. Пока оборудование существует только на бумаге, технические совещания могут проводиться где угодно, и так я попадаю во всякие приятные места, а когда начинается монтаж, обычно люди предпочитают встречаться на месте, чтобы иметь возможность на все посмотреть и все потрогать. Именно поэтому в последнее время все мои командировки - в город Э. И да, заводы обычно не строят посреди какого-нибудь зажиточного туристического места, их строят там, где есть дешевая земля и дешевая рабочая сила, так что это всегда город Ээээээ, это что, город?, не один, так другой.

Так вот, оборудование поставляют разобраным, и собирают на месте. Но это же не икеевский комод, это сложная и, не смотря на размеры, требующего бережного обращения техника. Поэтому для сборки недостаточно схемы, даже и с картинками, нужны специально обученные люди. Но т.к. в норме это оборудование не собирают-разбирают туда-сюда, а один раз собрали, поработали несколько десятков лет, разобрали, утилизировали, заказчику свои такие люди не нужны. Для этого приглашается монтажная организация, у которой и люди, и всякое специально обученное оборудование. И еще приезжают шеф-монтажники - люди, которые умеют собирать не оборудование вообще, а вот эту конкретную машину. И эти люди обычно - сотрудники поставщика, то есть, опять моих немцев. И тут получается интересная загогулина, с одной стороны, заказчик - русская или казахская организация, и заказчик, понятное дело, может чего-то хотеть и настаивать, чтобы его желания выполнялись. Но, с другой стороны, на этом этапе шеф-монтажники обладают заметной властью. Они могут говорить всякие обидные вещи, например: "Температура в цехе не соответствует оговоренной в контракте, мы поехали домой, обеспечите температуру - зовите обратно." Или "Мы вам говорили вот в этом месте ничего не приваривать? А вы приварили. Все, снимаем с гарантии".

А еще при шеф-монтажниках есть пара-тройка переводчиков или переводчиц. Я - не они. Я - офисный переводчик, сижу в белой рубашке в переговорной, хожу по ресторанам с высоким начальством, или перевожу многостраничные документы. А на заводе народ в каске скачет следом за немцем то под потолок, то в подвал, перекрикивает отбойные молотки, уделывается какой-нибудь смазкой, и вот всякое такое. Меня иногда отправляли на завод помочь, и мне какое-то время даже нравилось, я помогала найти в ящиках нужные болты, подавала инструменты, и просто с удовольствием тусила с шеф-монтажниками, мы с ними до сих пор, если сталкиваемся, кидаемся друг другу на шею. А вообще основным переводчиком на заводе была Марина, мы с ней не то, чтобы дружили, но приятельствовали, к тому же, нам нравилось чувствовать, что в паре мы знаем, что на самом деле происходит, лучше, чем кто бы то ни было, потому что понимаем все, что говорится, а не половину, ну и через меня проходит все официальное общение, а Марина своими глазами видит все на месте. Заводское начальство хочет что-то скрыть от московского начальства? Московское начальство хочет как-то сыграть против заводских? Лена и Марина на бегу столкнулись в коридоре: "Привет, что тут у вас? Ага, прикольно". Никак не использовали, просто было весело.

(Вступление получилось длинное, поэтому в воспоминания ударюсь в следующий раз)
koala

(no subject)

Четверг, последний день, уже совсем ничего не предвещало. Как-то вполне мирно и даже организованно добрались до завода, спокойно уселись в переговорной, начали что-то обсуждать, Александр взялся переводить, я приступила к обязанностям талисмана, все хорошо. И тут около одиннадцати выяснилось, что в цеху случились некоторые неприятности - то есть, не то, чтобы что-то сломалось, или кто-то пострадал, просто разногласия, но разногласия серьезные. Мы с одним из немцев срочно метнулись туда, и до обеда выясняли, кто кому чего сказал, кто что на это ответил, кто до кого не донес какую информацию, и так далее. Все не смертельно, но безумно неприятно. Разбирались там до обеда, вроде бы, все разрулили. Пообедали. Вернулись в переговорную. Продолжили разговоры, опять все мирно, спокойно и по плану.

В семь уже пора было выдвигаться в гостиницу, и тут вдруг выясняется, что то, что было утром - это были предварительные ласки. И то, что мы думали, что все нормально утряслось, это мы милые наивные зайчики из страны розовых пони. Причем там как-то невозможно найти одного виноватого, все показывают пальцем друг на друга, и при этом складывается ощущение, что на самом деле они все в сговоре, и просто пытаются сбить начальство с толку. Те, которые в цеху, и немцы, и местные. А те немцы, что в этот момент на месте, они вообще не отвечают за этот проект, они приехали говорить о планах на будущее. Много разборок, звонки в Германию, телеконференция с биг боссом - с плохой связью, с сотового с плохим динамиком, а мне это переводить. Потенциально это все должно обернуться тем, что очень рассердится владелец всего. А это человек, способный в хорошем настроении отобрать у людей галстуки и повесить себе на шею. Что он способен у людей оторвать, и куда повесить, если его рассердить, никто проверять не хочет. Ну и, понятное дело, настроение у всех в подвале, все планы на дальнейшее сотрудничество, которые обсуждались эти два дня, под большим вопросом. И только тем, которые в цеху, все фиолетово.

Узнала, кстати, интересное. Оказывается, в Германии сейчас большой дефицит шеф-монтажников. Так-то, конечно, ничего удивительного - кому охота месяцами торчать где-то за пределами цивилизации (заводы, насколько я понимаю, обычно строят там, где есть дешевая земля и дешевая рабочая сила, т.е. не в мировых столицах или местах, привлекательных для туристов). То есть, даже и просто желающих работать в спецовке, а не в белой рубашке, не очень много среди молодежи, а чтобы еще и с такими разъездами - совсем беда. Но даже те, кто сначала выбирает эту профессию, через какое-то время выгорают, или, например, жена говорит, что милый, если ты хочешь, чтобы наши дети были похожи на тебя, в твоих интересах чаще бывать дома. В результате между спросом и предложением огромный перекос, и каждый хоть чего-то стоящий шеф-монтажник - настоящая примадонна, с которой носятся, как с тухлым яйцом. Начальство не может с ним сделать практически ничего. Вот смотришь, как он сидит, лениво развалившись на стуле, пока вокруг него мечется генеральный директор, и умоляет немного поработать, и думаешь: "Его бы - под зад коленом, чтобы летел впереди своего крика". А ничего подобного - он, может, и полетит, но там, куда он приземлится, его уже будут ждать с распростертыми объятьями, цветами и оркестром, а вот те, кто его уволил, могут искать хоть какую-то замену месяцами.

В общем, мы поводили хороводы вокруг местной примадонны до десяти, и практически ни с чем, и с настроением ниже плинтуса поехали в гостиницу. За эти несколько часов я вымоталась, кажется, больше, чем за несколько предыдущих дней, частично от переживаний, частично, наверное, навалилось все сразу. В гостинице один из немцев мне сказал, что сейчас он перешлет мне письмо от биг-босса, и очень важно, чтобы я его перевела еще сегодня. Да я и сама понимаю, что важно. Посидела за ужином где-то до одиннадцати - постепенно все как-то успокоились, разобрались, что по крайней мере у нас нет баттла стенка на стенку, все здесь присутствующие на одной стороне, и все постараются разобраться в ситуации с наименьшими потерями. В одиннадцать поняла, что если я хочу перевести это письмо сегодня, то надо уже к этому приступать, иначе я буду не в состоянии. Извинилась, ушла в номер. Немного, честно говоря, отвлеклась - почитала фейсбук, посмотрела какие-то видео - просто придти в себя. К половине первого закончила перевод. Спустилась в ресторан, пожевала еще кусок лошади. Народ к этому времени уже более-менее развеялся. Все-таки хорошие люди - не переругались из-за этого всего между собой, я, честно говоря, не уверена, что я бы так смогла.

На следующее утро к девяти спустилась на ресепшен. Столкнулась с одним из немцев, узнала, что время выезда перенесли с девяти на половину десятого. Сказала, что прекрасно, значит, я еще успею позавтракать. Позавтракали вместе, в это время к нам ворвался водитель, с вопросом, где все - он стоит и ждет, ему сказали, что мы выезжаем в девять, а никто не выходит. Выписались из гостиницы, загрузились в машину. Ближе к десяти выехали. Минут через двадцать остановились заправиться.

Доехали до аэропорта без приключений, я всю дорогу спала. Потусили вместе в аэропорту, разошлись по своим самолетам. Потом я проехалась на аэроэкспрессе и метро, и наконец оказалась дома. Пообнимала котиков и приступила к написанию этой саги.
koala

(no subject)

Курсивом я пишу официальный, присланный заранее план встречи, между курсивом - то, как оно было.

Вторник

9:00 - 9:15 Трансфер из гостиниц на завод

9:15 - 9:45 Общее собрание

В 9:00 спускаюсь в лобби гостиницы. Обнаруживаю там условно живых немцев, кроме одного. Ему звонят в номер, потом стучат, потом заказывают ему кофе, он спускается и объясняет, что даже проснулся вовремя, и даже вот-вот бы начал собираться, но неудачно моргнул. Ему вручают кофе, он говорит, что ему спасли жизнь. Мы едем к следующей гостинице, исполняем перед ней ритуальное туда-сюда-обратно-никому-не-приятно на автобусе, тела загружаются в автобус, едем на завод. По дороге народ, пивший вчера с владельцем всего, делится впечатлениями с тем, кто счастливо избежал этой чести. Ближе к 10 все-таки приезжаем на завод.

9:45 - 11:30 - Экскурсия по уже работающим цехам завода

Надеваем каски и идем смотреть на производство. Обычно я это люблю, и, вот сейчас серьезно, сколько они там построили всего за пару лет, и оно реально все работает, это очень круто. И все современное, автоматизированное, в цехах чисто, все аккуратно - народу там есть, чем гордиться. Но, к сожалению, в этот момент я не очень в состоянии все это оценить. Я в этот момент вообще не очень в состоянии. Я хочу обратно в наш автобус, там можно хотя бы подремать.

11:30 - 12:30 - Экскурсия на открытую угольную шахту

Нас погружают в автобус, и мы едем на шахту.

11:40 Выясняется, что четверых немцев забыли где-то в каком-то из цехов (я, конечно, не могу ничего утверждать, но не удивлюсь, если окажется, что они на минутку присели, например, на складе готовой продукции, и задремали). Автобус останавливается, мы ждем, когда потеряшек подвезут на машине. Ощущение школьной экскурсии крепчает.

11:50 Потеряшек подвезли, едем дальше

На месте выяснилось, что т.к. как раз идет тяжелый мягкий снег, со смотровой площадки не видно вообще ничего плюс немного рельсов. Фотографии я выложила, но если вам лень идти в инстаграм, возьмите обычный белый лист и нарисуйте на нем несколько черных полосок, это будет оно. Тем, кто эту шахту еще ни разу не видел, обидно. Те, кто эту шахту уже видел, про себя думают, что без снега там видно не на много больше (я видела).

12:45 - 13:45 - Обед

В традициях карательного гостеприимства. Кто-то из немцев, потеряв осторожность, высказывается в том духе, что хорошо, что хотя бы без водки. Присутствующие русскоязычные цепляются за знакомое слово: "Водки? Они хотят водки? Без проблем, сейчас все будет!" Как мы понимаем, отбиться после этого нет никакой возможности. За успешное сотрудничество.

13:45 - 15:00 - Посещение нового цеха

Нас грузят в автобус, выдают нам печального казаха, и везут на обзорную экскурсию по городу Э. Я было испугалась, что в городе Э. есть экскурсовод, но оказалось, что нет, это главный инженер какого-то из производств. Сначала нас везут обозревать ту улицу, по которой нас каждый день возят из гостиницы на завод и обратно. Один из немцев, с которым мы катаемся в этот город с 2015 года как на работу, заметил, что а вообще за эти три года город заметно похорошел. Местами даже расцвел. Я бы сама не обратила внимания, но после того, как он это сказал, согласилась: на местах, что раньше выглядели пустырями и заброшенными стройками, появилось несколько торговых центров, какие-то дома подкрасили, какие-то покрыли плиткой, оно не то, чтобы стало прямо хорошо, но по сравнению с тем, что было - да, заметно лучше.

Свернули на соседнюю улицу. Инженер-экскурсовод сказал, что сейчас мы проедем мимо той самой музыкальной школы. Она тоже новая, пару лет, как построили, и звук в ней - лучший в Азии. "Прямо во всей Азии?" - удивились мы. "В Средней Азии," - ответил экскурсовод. "Тогда верю," - подумала я. "А перед школой стоит памятник нашему народному музыкальному инструменту" - сказал экскурсовод. "Если наркобызу, то это пикантно" - подумала я. "Домбре," - сказал экскурсовод. "Ну вот," - подумала я. Домбра там правда стоит, здоровенная и зеленая.

Свернули на следующую улицу. "Это улица имени Абая Кунанбаева," - сказал экскурсовод. "Я думаю, они знают, кто это," - сказал экскурсовод. "Как интересно вы о них думаете," - подумала я.

После этого нас подвезли к православной церкви, народ пошел внутрь позырить, т.к. я стараюсь не ходить в подобные места, я осталась в автобусе и вместо таблички зырила на табличку "ул. Жибек Жолы". Я уже потом уточнила в интернете, предпоследняя буква там Л.

После экскурсии нас вернули на завод, опять выдали каски, и завели в новый цех.

15:00 - 15:30 - Телемост с городом А.

В цеху рабочих в новеньких красивых спецовках выстроили в две шеренги перед большим телевизором, на них направили несколько телевизионных камер, для почетных гостей поставили в два ряда стулья напротив рабочих, и поставили телевизор поменьше. Те, кто не относился ни к рабочим, ни к почетным гостям, встали кучками кто где, так, чтобы не попадать в кадр. Т.к. накануне в цеху были тропики, я специально надела рубашку с рукавом по локоть и переобулась в туфли. По этой же причине местные оставили в цеху полуоткрытыми огромные ворота, так что тропики закончились, а я в летнем. Зато в каске. По телевизору выступил Назарбаев (по слухам, на самом деле это была сделанная заранее запись). О чем он говорил, я понятия не имею - почетных гостей усадили так далеко от телевизора, что слышно не было ничего вообще. Думаю, речь шла об успешном сотрудничестве, будущих успехах, космических кораблях, большом театре и выпьем за прекрасных дам.

15:30 - 16:15 - Концертное представление и шоу в цеху

Сидим как идиоты рядком на стульях, в касках. Из доступных развлечений - возможность пофотографировать одного из немцев, заснувшего сидя на стуле (немцы этой возможностью с радостью воспользовались). Мне меж тем начинает хотеться в туалет. Где туалет в административном здании, я знаю, но нас заранее предупредили, что во время телемоста выходить из цеха нельзя. Встаю с места, спрашиваю местных. Мне показывают, куда идти. Нахожу туалет. Туалет, правда, азиатского типа, но ничего, чистый, даже и туалетная бумага есть. Правда, нет щеколды на двери. И ручки на двери тоже нет. Но мне в этот момент не до глупых капризов, хорошо хоть сама дверь есть.

16:15 - 17:00 - Экскурсия в музыкальную школу

Телемост все идет и идет. Спящий немец успел проснуться и заснуть обратно. Около четырех я поняла, что я - тормоз, у меня же в руках планшет, а в нем куча книжек, чего я туплю-то. Открыла книжку, жизнь стала гораздо приятнее.

17:15 - 17:30 - Трансфер в гостиницы

Телемост, вместо тридцати минут шедший девяносто, наконец закончился, и мы пошли поближе к оборудованию, смотреть на торжественное открытие и шоу-программу. Опять уселись рядком на стулья. Вышли ведущие, поговорили на казахском, русском и английском. Вышли двое рабочих, один с казахским флагом, другой с немецким. Ушли. Манипуляторы подвигались под музыку. С технической точки зрения это, насколько я поняла, было очень впечатляюще, но с точки зрения зрелищности - ну, то есть, вообще-то это оборудование создавалось не ради зрелищности. Вышли три девушки в казахских костюмах, станцевали. Вынесли чугуньевую железяку с приделанной к ней кнопкой (по-моему, это была кнопка немедленной остановки, и она не была ни к чему подключена, но это мое личное мнение). Произнесли речь. Разрезали красную ленточку. Владелец всего нажал на кнопку. Ведущий покричал в микрофон условное "ну-ка елочка, гори". Машины заработали. Опять очень интересно и красиво, на мой вкус самое интересное во всем шоу. Загорелись фейерверки, вдоль сидящих прошла пожилая женщина в казахском костюме, швыряя в нас конфетами. Наконец-то стало понятно, почему мы все это время сидели в касках - одному немцу прилетело конфетой в лоб.

17:30 - 18:30 - Свободное время

Т.к. телемост затянулся, в музыкальную школу нас не повезли! А я, между прочим, успела настроиться! Я сроднилась с мыслью о концерте в музыкальной школе! А если там еще и дети готовились, может, им обещали показать живых немцев, ну или как-нибудь еще накручивали - представляете, как им должно было быть обидно? Вместо этого нас повезли в гостиницу, опять полчаса на то, чтобы переодеться, освежить макияж, бегло просмотреть фейсбук и подумать о совете взять с собой средства по уходу, до которых дома не доходят руки.

А сделаю-ка я в этом месте паузу, и напишу про торжественный банкет отдельным постом.
koala

(no subject)

Слетала в город Э.

Тяжело. Самолет в 23:55, перелет до Астаны - три часа, разница во времени - тоже три часа. Прилетаешь в 6 по местному времени, после этого - 4 часа на машине по степи. Дорогу там сделали довольно хорошую, трясет только последние километры, машина тоже хорошая, кондиционер, удобные сиденья, много места. Но 4 часа по степи. В которой нет ничего. В том числе, например, туалетов. То есть, за 4 часа туалет не так, чтобы становится остро необходим, но знать, что если что, его нет и не будет, неприятно. Ну и кроме этого, ты уже не спала ночь, и в машине то удается задремать, то не очень, спина тоже не в восторге от происходящего.

Степь, как ни странно, выглядит лучше, чем в апреле - яркая зелень, и цветет всякое. Правда, я в этот раз не фотографировала. На существенную часть того, что цветет, у меня обнаружилась аллергия. То есть, у меня аллергия с 13 лет, я знаю свои аллергены и умею со всем этим жить, но в Москве мои аллергены цветут в августе, и я оказалась не готова. В принципе, ничего страшного, немного почихала, немного почесались глаза, даже не вишенка на торте, а так, мелочи жизни. Но когда у тебя и так жизнь не сахар, такие мелочи оказываются отчетливо лишними.

Потом около десяти приехали в гостиницу. Нам сказали, что к часу нам накроют обед, но мой новый руководитель проекта заявил, что обед не нужен, он лучше подольше поспит. С одной стороны, я очень одобряю подольше поспать, с другой - как-то не очень красиво выходит, когда люди приготовились к встрече, а ты вот так отказываешься, даже не пытаясь подбирать выражения. А с третьей стороны, можно было бы хотя бы спросить меня, как я отношусь к перспективе остаться голодной до вечера. В общем, я выбила себе пару горячих бутербродов вместо обеда и мы разошлись по номерам спать.

В два подъем (если вам интересно, удалось ли мне выспаться - нет, не удалось), пара горячих бутербродов, на машине до завода. И сразу чтобы обозначить, как все будет происходить: останавливаемся около офисного здания, из него выходит один из местных, говорит, чтобы мы следовали за ним. Мы идем за ним до поста охраны, там нам выдают по бейджу, после этого мы возвращаемся в машину и едем на ней к зданию цеха - оно довольно далеко. Внимание вопрос: почему нельзя было бы прихватить бейджи с собой, чтобы мы не ходили туда-сюда?

Ходим по цеху, смотрим, что и как. Там в общем никакие особые пояснения не требуются, так что ходим либо молча, либо немцы общаются с немцами, русские с русскими, я украшаю собой помещение. У меня болит спина, болит колено, я чихаю на все, заводы я в целом скорее люблю, но этот уже видела несколько раз, так что не очень интересно. Надо еще осмотреть пару помещений на верхнем этаже. На верхний этаж ведет довольно шаткая лестница, не то, чтобы стремянка, но и не то, по чему комфортно подниматься человеку, остро осознающему свою неуклюжесть. Спрашиваю, можно ли мне остаться внизу, все с энтузиазмом соглашаются, что да, конечно, незачем мне туда идти, без меня прекрасно обойдутся. Запомните этот момент.

После пары часов прогулок по цеху небольшие и бессмысленные посиделки в кабинете, после этого возвращаемся в гостиницу. По идее в этот момент должен состояться продолжительный ужин с многочисленными тостами за успешное сотрудничество, но новый руководитель проекта сообщил, что готов провести за ужином максимум минут 20, потому что он устал, а ему еще работать. И вот тут у меня очень неоднозначные чувства. Прямо вот очень. С одной стороны, я тоже очень устала, и быстро поесть, а потом упасть в постель - это прекрасный план. И я не люблю эти ужины - они вечно растягиваются в бесконечность, переводить их в разы сложнее, чем нормальное совещание, и это все время, которое я бы предпочла поспать или потупить в интернет. Но с другой стороны, я прекрасно понимаю, что эти ужины - важная часть встречи. Это возможность для работающих вместе людей пообщаться в менее формальной обстановке, получше узнать друг друга, может быть, в числе прочего обсудить какие-то сложные моменты "не для протокола". Преломить хлеб, разделить трапезу, вместе выпить - важный ритуал, на уровне архетипов. Да мать природа, вот это "ты меня уважаешь" - да, показать людям, что ты их уважаешь. Тебе с ними завтра договариваться, проходили уже не раз - договариваться будет проще, если накануне показать, что вы заодно. Люди нашли специально повара-узбека, заказали настоящий узбекский плов (безумно вкусный), накрыли поляну, а им: "Я устал, я сейчас быстро поем, пить с вами не буду вообще, минут двадцать посижу и в номер". Было очень заметно, насколько принимающей стороне это было неприятно. При том, что да, принимающая сторона тоже могла бы подумать о том, что люди устали, и при том, что я сама была рада поскорее свалить, это было очень некрасиво. В конце концов, это не мой первый проект, и не мой первый руководитель проекта, я думаю, я могу уже судить, что и как делается. Даже если ты устал и хочешь поскорее уйти из-за стола, это можно обставить несколько более вежливо. Ну и вообще, для трудоголика и маньяка меня человек, уклоняющийся от своих обязанностей, это несколько другой биологический вид.

Следующий день. Совещание, ради которого, собственно, все затевалось. На мой глубоко предвзятый взгляд не готов никто. Потому что готовность к совещанию подразумевает как минимум, как абсолютный минимальный минимум, что документ, ради обсуждения которого все собрались, переведен. А если отойти на пол-шага от минимума, то переведен он несколько дней назад, и у всех присутствующих была возможность с ним ознакомиться. А когда на большой экран выводят документ, который из десяти присутствующих могут прочитать трое (и из этих троих один - сам автор, и еще один - я), это несерьезно. Но, тем не менее, документ выводят на экран и пытаются обсуждать.

Фрагменты обсуждения:

Русские: А вот еще вопрос о приборе ХХХ, который мы с вами обсуждали вчера.
Немцы: Эээээ
Я русским: Извините, вы с ними вчера не обсуждали этот вопрос.
Русские: Ну как же, вчера во время обхода цеха.
Я: Я вчера во время обхода цеха ничего не слышала и не говорила о приборе ХХХ, а значит, он не обсуждался.
Русские: А, ну так ты же была внизу, поэтому ты не слышала. А мы обсуждали.
Я: Вы с ними что-то обсуждали, когда вы все поднялись на верхний этаж, а я осталась внизу? КАК???
Русские: А мы по-русски. Но они все поняли.
Я немцам: Когда вы вчера были наверху, с вами что-то обсуждали?
Немцы: К нам подошел какой-то человек, что-то сказал, мы покивали, он ушел довольный.

Два часа. Два часа я ходила за ними по этому цеху. Оставила без присмотра на пять минут. И именно в эти пять минут им приперло что-то "обсудить". И никто даже не заметил, что что-то идет не так.

Или вот еще:

- Это у вас старый график.
- Так ты же мне его только вчера прислал.
- Так вы же просили прислать график.
- Но он же старый.
- Так а я новый не нашел, прислал, какой был.

Или например, все тот же новый руководитель проекта заявил, что не хочет ужинать в ресторане при гостинице. Ему там не нравится, лошадей он так любит, а есть нет, и вообще, каждый день есть в одном и том же месте скучно. Сказал, что хочет поужинать в пиццерии через дорогу, пригласив туда же своих шеф-монтажников. Серьезно, встреча с заказчиком - не время и не место перебирать харчами, и ужинать во время встречи с заказчиком принято с руководством проекта со стороны заказчика, а не со своими приятелями, но перевоспитывать руководителя проекта не входит в обязанности переводчика. Так что я заранее объяснила принимающей стороне, что ужинать мы будем в пиццерии. В конце дня ко мне подошли и спросили: "Встречаемся в гостинице?" Я подтвердила, что да, встречаемся, имея в виду, что встретимся в гостинице и пойдем в пиццерию. Встречаемся и обнаруживаем, что они успели заказать столик все в том же пригостиничном ресторане. И утверждают при этом, что они меня спросили, и я согласилась. Потому что когда они спрашивали: "Встречаемся в гостинице?", они в этот вопрос вложили смысл: "Ну что, он одумался и мы проведем вечер как положено?" Тому, что все эти люди как-то умудряются между собой договариваться, и строят вполне годный завод со сложным оборудованием, я могу удивляться бесконечно.

Ужин в пиццерии тоже, в общем-то, был чудом организации. Кому-то принесли уже десерт, кто-то еще ждет основное блюдо. Жареный сыр горячий снаружи и холодный внутри. Кто-то просил пиццу без помидоров, принесли с помидорами (мы решили, что "да разве ж это помидоры, вот у моей бабушки на огороде - это помидоры, а это - так"). На все вопросы: "Где моя еда?" отвечают: "Извините, у нас печи остыли". Как печи умудрились остыть, если кому-то вот только что принесли вполне горячую пиццу - загадка. Какое отношение остывшие печи имеют к не принесенному салату - загадка. Какое отношение остывшие печи имеют к тому, что бутылку колы несли пятнадцать минут - загадка. Но печи остыли. Ну и поведением руководителя проекта я по-прежнему недовольна. Ему даже один из шеф-монтажников, русских немцев, пытался объяснить, что он себя ведет по местным меркам некрасиво и невежливо - отмахнулся. Причем ведь он не вредный, и не пытался никого намеренно оскорбить, скорее ему просто все равно. Наверное, имеет право. Наверное, так тоже можно. Но не мой биологический вид.

На утро подъем в семь по местному времени (т.е. в четыре по московскому), четыре часа на машине, аэропорт, самолет, Москва. Я люблю Москву всегда, но после города Э. ее хочется рассматривать со всех сторон, любоваться, вглядываться, отдыхать глазами. Даже двух дней хватает, чтобы истосковаться по чему-нибудь красивому.

Из аэропорта поехала к Ксаночке на лекцию, по времени получалось как раз удобно, и я решила, что есть в этом стиль и благородное безумие. Так здорово смотреть, как заполняется зал, приветствовать знакомых, обмениваться новостями, делать друг другу комплименты по поводу новых сережек или футболки, кто-то угощает всех желающих яблоками с дачи, кто-то договаривается куда-то вместе сходить, обнимашки, междусобойные шутки - маленький мир, который в порядке.
Blümchen

(no subject)

Мне довольно часто приходится переводить на разных заводах. Понятное дело, если люди приехали специально, чтобы осмотреть завод, им может понадобиться и позадавать какие-то вопросы рядом с работающим станком, и залезть на подмостки под крышей цеха, и спуститься в подвал, а мне приходится бодренько скакать следом, ничего не поделаешь (как я залезала по лесам на десятиметровый пресс они до сих пор вспоминают). Но вот осмотр закончен, все вопросы по поводу увиденного заданы, можно было бы вернуться в переговорную. В переговорной хорошо, там тихо, там нет бетонной пыли и работающих станков, там можно сесть в кресло, там можно обсудить все что хочется обсудить. Но нет, каждый раз выясняется, что лучшее место для обсуждения любых вопросов – посреди стройплощадки, на горе щебня, под стрелой работающего крана – да, это все одновременно, к тому же, место рассчитано с такой ювелирной точностью, что до него доносятся звуки и от сварки, и от отбойного молотка, и еще от какого-то перфоратора. Каждый раз. Почему? За что?

Недавно друг меня спросил, что мне больше всего нравится в моей работе, и что сильнее всего раздражает. Так вот, сильнее всего раздражает, когда тебя сначала просят письменно перевести какой-нибудь документ, да, прямо тут, во время переговоров, никак нельзя отложить на потом, нет, даже до сегодняшнего вечера отложить нельзя, пожалуйста, прямо сейчас, там же немного, мы подождем. И вот ты открываешь документ, начинаешь его переводить, стараешься, между прочим, сделать это как можно быстрее, потому что все же его ждут, и тут тот же самый человек, который только что тебе объяснял, как срочно ему нужен этот документ, радостно заявляет: «Ну а пока у нас в переговорах вынужденная пауза, я хотел бы задать нашим дорогим немецким гостям пару вопросов». То, что вынужденная пауза у нас из-за того, что единственная переводчица занята, ему в голову почему-то не приходит. Ок, я откладываю письменный перевод и перевожу устно пару вопросов. И тут же он меня спрашивает, когда будет готов письменный перевод, что-то пауза затянулась. На удивление часто повторяющаяся ситуация. (Если кому-то интересно, объяснила ли я этому человеку, что я по этому поводу думаю – да, объяснила. Попросил ли он прощения – да, попросил. Верю ли я, что это больше не повторится – нет, не верю. Спрашиваю ли я себя, как он умудряется не надевать трусы на голову – да, регулярно).

Хотя на самом деле в этом проекте очень приятные люди. Мне есть с чем сравнивать, и очень заметно и отношение к работе, и общая порядочность, и уважительное отношение друг к другу и ко мне в том числе. Занятная деталь – в этот раз обратила внимание, что русскоязычные участники проекта в полном составе привыкли пожимать мне руку. Это приятно. То есть, не то, чтобы я настаивала на том, чтобы мужчины мне пожимали руку всегда и везде, так-то не до каждого человека в принципе хочется дотрагиваться, и когда компания смешанная, я не обращаю внимания. Но когда я практически всегда единственная женщина в помещении, и все остальные добрых пять минут пожимают руки все всем, игнорируя одну меня, это правда неприятно. И у меня все-таки есть ощущение, что одинаковое для всех приветствие в начале дня влияет на то, что меня воспринимают не как ну такую девочку, что она понимает, но пусть уж посидит, а как специалиста и важного участника проекта.

Что касается того письменного перевода, ситуация была отдельно пикантной из-за того, что мультитран решил, что именно сейчас ему надо показать мне рекламу алиэкспресса. И не просто какую-то, а силиконовых накладок на соски, колготок с прорезью в промежности и чего-то фаллического. Хорошо различимые картинки. А у меня слева и справа довольно серьезные люди, экран хорошо просматривается, и словарь мне нужен. При этом ничего такого я там не покупала и, насколько я помню, не смотрела. Покупала, разумеется, много всего, но никаких сисек-писек. Почему именно во время совещания мне решили показать именно это – загадка. У большого брата есть чувство юмора.

И еще совсем не связанное, но вызвавшее примерно такое же ощущение «рука-лицо» - то ли я в дороге чуть-чуть похудела, то ли мои новые штаны растянулись, но они начали с меня спадать. То есть, их можно было снять не расстегивая, и именно это они все три дня пытались проделать совершенно самостоятельно. За три дня я в совершенстве освоила искусство незаметно - не очень заметно - так, чтобы не очень бросалось в глаза… да в общем-то уже все равно как, лишь бы правда не свалились на пол - поддерживать штаны на ходу. Все-таки хорошо, что большая часть совещания проходила в переговорной, т.е. сидя, иначе я бы точно оставила неизгладимое впечатление.

И еще одна история не про меня. Один из немцев, которые там сейчас живут, рассказал, что когда он только-только заселился в снятую для него квартиру, к нему в дверь постучал сосед, пацанчик лет 25, и дал понять, что если немец хочет, чтобы ему жилось на новом месте если не хорошо, то по крайней мере не невыносимо плохо, ему следует давать этому пацанчику некоторое количество денег. Немец пообещал подумать, но вместо этого не думая обратился к своему контактному лицу на заводе. Контактное лицо немедленно поговорило с бригадиром пацанчика (город-то маленький, все друг друга знают). Бригадир поговорил с участковым. Участковый поговорил с пацанчиковым отцом. А дальше правда или нет, никто, конечно, наверняка не знает, но говорят, отец выпорол парня ремнем. Немец же его с тех пор не видел и не слышал.
kote1

(no subject)

Все-таки консьержка меня иногда раздражает до дрожи. Я все понимаю, одинокая пожилая женщина, тяжелая не сложившаяся жизнь, что там еще, но я иду домой - очень уставшая, очень замерзшая, очень голодная, хочу только доползти как-то до квартиры, сожрать какой-нибудь ролтон - честно ролтон, потому что ни на что более интеллектуальное меня не хватит, и забиться под одеялко на неопределенное время. И из-под одеялка еще поработать, я уже видела, что пришли письма с документами на перевод. И ладно, допустим, это все у меня на лице не написано (хотя на самом деле мое усталое лицо выглядит очень впечатляюще, вот прямо обнять и плакать), но не заметить, что в руке я тащу десятилитровую бутылку воды, сложно. Но эта прекрасная женщина дожидается, пока я поднимусь по лестнице к лифтам, и кричит мне вслед, чтобы я вернулась, надо поговорить. И заводит разговор, что когда Надя-то вернется, я не знаю? А также - когда я собираюсь платить, месяц заканчивается, до двадцать пятого заплатить надо. И все это - с интонациями, как будто она моя начальница, а я - стажер на испытательном сроке. Сегодня двадцать третье, так что я даже не просрочила эту чертову оплату, к тому же, меня неделю не было. А отчитываться перед посторонним человеком о каких-то личных делах я и вовсе не считаю сколько-то нужным. И почему я, на подкашивающихся ногах, с недожеванным печеньем, с водой этой, должна перед ней стоять, как девочка, и оправдываться? Кто кому в конце концов платит? Я и ругаться с ней не хочу, я вообще ни с кем обычно не хочу ругаться, и завязывать какие-то дружеские отношения тоже, нет у меня такой потребности. Я хочу чтобы она меня просто не дергала. Особенно когда видит, что у меня тяжелое в руках. Но как до нее донести эту нехитрую мысль, я понятия не имею.
Blümchen

(no subject)

Одна из историй про мою бывшую работу, которую я рассказываю устно, но, кажется, еще не записывала.

Однажды в пятницу пришло письмо от немцев, в котором было написано "Помните, вы нас спрашивали, можно ли приварить какую-то фигню к емкости, которая будет работать под давлением, а мы вам ответили, что ни в коем случае, потому что при сварке изменяется структура металла, и под давлением эта емкость может в этом месте лопнуть, так что если вы это сделаете, то мы снимем эту часть пресса с гарантии? А наши люди на месте нам говорят, что вы все равно приварили. Ну так мы снимаем ее с гарантии". Все в кабинете делают "ААААААА", и только главный инженер, которому, собственно, положено во-первых следить за тем, чтобы нигде ничего лишнего не приварили, а во-вторых, разруливать такие ситуации, говорит: "А я с понедельника в отпуске".

Не успели все доделать "ААААААА", приходит письмо от австрийцев: "Помните, вы собирались залить пол вокруг печи огнеупорным бетоном? Так вы там, похоже, что-то не так намешали, потому что огнеупорный бетон не застывает, и у вас вокруг печи теперь огнеупорное болото". Все делают "АААААААА", и только главный инженер, которому, собственно, положено во-первых следить за тем, чтобы все намешивали так, а во-вторых, разруливать такие ситуации, говорит: "А я с понедельника в отпуске".

Не успели все пожелать ему хорошего отпуска, приходит письмо от швейцарцев: "Помните, мы вам присылали инструкцию, как обращаться с нашим станком? Так у вас там кто-то решил, что вместо того, чтобы читать инструкцию, можно дернуть посильнее, в результате то, за что дергали, упало на пол, само всмятку, пол вдребезги, станок переклинило в раскоряченном положении". Все делают "ААААААААА", и только главный инженер, которому, собственно, положено во-первых следить за тем, чтобы народ перед тем, как дергать посильнее, читал инструкцию, а во-вторых, разруливать такие ситуации, говорит: "А я с понедельника в отпуске".

Не успели все за него порадоваться, приходит письмо от других немцев. Я его еще не перевожу, просто говорю об этом. Все замирают. Я заглядываю в письмо и говорю, что у манипулятора (это такой танк, который перевозит нагретую заготовку от печи в пресс) разбили оконное стекло. Все выдыхают и делают: "Слава богу! Оконное стекло! Какое счастье! Оконное стекло!" И только главный инженер не выдыхает, ему все равно, он с понедельника в отпуске.

И тут у меня возникает вопрос, и я его задаю, ни к кому конкретно не обращаясь, в пространство: "Скажите, а у нас на заводе сейчас есть какой-нибудь станок, который был бы в порядке? Ну я так, чисто поинтересоваться. Я же вечером буду друзьям рассказывать, вдруг кто-то захочет знать детали". И все подлетают к потолку и начинают бегать кругами: "Что у нас со сваркой? Кто-нибудь знает, что у нас там со сваркой?" Ну, кроме главного инженера, ясное дело.

И пока все бегают, мне с завода звонит переводчица Марина. Я-то работала в московском офисе и переводила переписку, переговоры и телефонные разговоры, а она на заводе - все разговоры между представителями разнообразных поставщиков и тамошним народом. Звонит Марина, значит, по какому-то своему делу, но, разумеется, я ее, как очевидца, спрашиваю, действительно ли болото такое уж болото, и правда ли пол прямо вдребезги, и от ту фиговину приварили до того, как немцы сказали "ни в коем случае" или после, а она меня спрашивает, сильно ли ругательные письма и есть ли план действий - нормальные девичьи сплетни. И я в разговоре упоминаю, как я пошутила про "есть ли еще целый станок", и как все забегали. А Марина фыркает: "Ну ты нашла кого спрашивать. Ответственных за эти станки. Удумала вообще. Позвонила бы мне, я бы тебе сразу сказала, что там в фундаменте забыли сделать углубления под рельсы. Но их уже выдалбливают, ничего особенного. Так говоришь, он с понедельника в отпуске?"